Новости
Газета
Колумнистика
Информ. киоск

Виселицы на Урале и деготь для капучино

В недалекие времена, когда в Оренбурге красовались вывески «Пивное зало» и «Трахтирное завидение», самоубийство было как бы развлечением. Конечно, не у всех и не для всех. В основном для образованных, да и то не всегда.

Шутить по такому поводу, к тому же посредством печатного слова, даже первого апреля считалось дурным тоном. И все-таки желание в отдельных человеках побеждало запреты.

 

* * *

В здании современного историко-краеведческого музея в позапрошлом веке располагалась Контрольная палата@

Однажды досужий житель Оренбурга, вероятно повеса и мот, возжелавший газетной славы, к первому апреля сообщил в «Самарскую газету» о самоубийстве чиновника оренбургской Контрольной палаты г-на А.М. Житенева. Напечатали с подробностями: куда пуля попала и где засела, что грех совершился на Пасху в 9 часов утра, что в записке обычное «в смерти никого не винить». Самарским читателям сообщение показалось неинтересным, а вот в Оренбурге заподозрили мистификацию, поскольку живой труп ходил на работу, надевал нарукавники и разговаривал с сослуживцами.

Сотрудники Контрольной палаты, завидев в коридоре покойного «в вожделенном здравии», удивлялись жестокой шутке и желали узнать имя немилосердного субъекта, сорвать с того маску неизвестности. С другой стороны, служащие живо обсуждали, что «Самарская газета» — для торговых людей, базарная, а вот если бы автору заметки о самоубийце предоставил свои страницы «Самарский вестник», тогда да, вышло бы куда как солиднее.

Невредимый канцелярист Житенев написал опровержение в газету под названием «Голос из-за гроба»: мол, жив-здоров я! Даже заверил подпись и письмо у секретаря, но!.. В Самару за его же именем через день летит телеграмма с просьбой задержать публикацию опровержения, и газета молчит до 13 апреля, пока не выяснилось, что Александр Житенев никакой телеграммы не посылал. Редактор «Самарской газеты», заподозрив грубую проделку, мистификацию прекратил, обратившись к полицейским чинам. Но имя зачинщика-пачкуна, к сожалению, так и не установили.

 

* * *  

Вот так Жало и нагнетал обстановку: «Ужасъ леденитъ мою кровь...»@

Не вдаваясь в историю дня шуток-розыгрышей, можно с уверенностью сказать: «виноваты» в первоапрельских шутках, не всегда высшего качества, в те времена (и не только) бывали именно газетные труженики, ибо информационный повод бывает выше всяких... как бы это сказать?.. предубеждений. Хотя поделиться отменной и острой шуткой — ну что тут плохого? Лишь бы вкус и чувство меры не подвели.

В 1907 году «славный, чудный Оренбург» жалил своим так сказать юморо-розыгрышем некто под псевдонимом Жало. Видно, был очень уверен в отточенности своего слога и честно предупреждал в конце заметки: «Сегодня... сегодня... сегодня... первое апреля!» Но кто читает все заметки до конца? Не все, верно. Этот Жало вообще устроил виселицы и казнь на Урале. На Бойнях, кровь к крови, что символично. Приходи, смотри. И приходили! За обещанным ужасом, леденящим бедное сердце обывателя в жажде зрелища сомнительного происхождения. Или не сомнительного, ведь бравый газетчик обещал следующее: «Ужас леденит мою кровь... в голове хаос мыслей... мое бедное сердце бьется в страшной тоске предсмертной судороги, словно сегодня в 11 часов утра должны исполнить приговор военно-полевого надо мной, а не над ними».

Показательная казнь через повешенье обещалась над дворянином Муратовым «за собирание по пивным и трактирам и иным богоугодным учреждениям подписей». Через час (видимо, казнь проводилась все же неспешно, с расстановкой) обещалась казнь еще четверых (как-то уже скучно: опять повесить!) за принадлежность к партиям социал-демократов и коммунистов. Судя по газетной заметке, на льдине на Урале по ошибке изготовили не три, а пять виселиц, и тут же предположение: «Плотники пронюхали, что сегодня разбирается... еще два дела — Сатира с копытцами и директора Каменского».

Казалось бы, понятно — шутка и прямой намек на первое апреля. Ан, нет! Не проймешь обывателя такой заметочкой. Мало ли что говорят? Нужно убедиться самому. С утра к положенному времени на Беловке толпились горожане, обсуждали приговор, лорнировали речной лед в поисках виселиц, некоторые спускались к берегу, шли к скотобойням, «чтобы своими глазами посмотреть на казнь». Малюсенький «фельетон», который обыватели приняли за серьезную заметку, породил в городе массу толков.

 

* * *

Да что там толки с пересудами! Известно же, что, по мнению Николая Васильевича Гоголя, «все бабы, которые сидят на базаре, все ведьмы». В Оренбурге базаров несколько, следовательно... Ну вы поняли, да? Так где же они, ведьмы эти, жили и чем, кроме торговли, занимались? Длительные, порой опасные для головы и конечностей, поиски сведений подошли к завершению. Многое осталось во тьме столетий, свои секреты магические барышни задешево не отдают, имен не раскрывают, ибо существует правило: назвал ведьму по имени — женись непременно, иначе гарантированы тебе корчи, страдания и тлен...

Приоткрыть завесу тайны помогли многознающие писатели, наши, современные. Словно с Оренбурга списано! Вот их слова: «Конечно, капучино! Это же один из самых распространенных способов самоубийства в нашем мире, простой, быстрый и действенный. К тому же именно его и предпочитают женщины. Отравление мгновенное, но лицо не сводит судорогой, и пена изо рта не плывет, то есть эстетически все очень благопристойно...

Говорят, сам кофе капучино придумали монахи-капуцины, именно поэтому он так вкусен и так гибельно опасен. Лишь старый добрый деготь является единственным противоядием, к тому же придающим горячему напитку особенное пикантное послевкусие. Капучино без дегтя остается чистой смертью, поэтому и принято рисовать им на пенке всякие сердечки, фиговые листочки, череп и кости, а для эстетов писать сложные химические формулы. Это не только красота, а жизненная необходимость: деготь гарантированно нейтрализует молочную кислоту, являющуюся сильнейшим ядом...».

Кофе в Оренбург привозили не только из Индии и Китая. Меновой двор подобным товаром почти не торговал, но Гостиный двор предлагал колониальные товары в изобилии. Из Москвы в Самару, Нижний Новгород по железной дороге в наш «трижды рожденный» город прибывали тюки с ароматными зернами, и уже на месте, в кофейнях и трактирах напиток подавался до позднего вечера. Без дегтя! Потребители особого продукта собирались в иных, известных лишь некоторым, местах. «А что же деготь?» — спросите вы. И отвечу я вам: он очень даже причем!

Дегтя в Оренбурге изготавливали не так много, как в Башкирских землях, где лесу было куда как больше, чем в округе нашей «чертовой перечницы», как в позапрошлом веке называли город за пыльные бури. Но готовили деготь у нас по особой технологии и такого качества, что почти весь, закатанный в бочки с заметной маркировкой, продавался он за границу, в основном, вероятно, французским и румынским подругам-ведьмам. Обычный деготь, скажем завода Коломойца для саней и колес, изготовлялся на удалении от города, дымы и запахи неприятно влияли на жителей, раздражали легкие людей, вызывали болезни. Но то простой, почти коржачный деготь-перегон, а мы о женском, ведьминском, особом...

По Сакмаре и Уралу древесину, березовые стволы, сосну, осину, сплавляли до Ак-тюбе, что теперь гора Маяк, а там женихи ведьм, от гари и копоти взаправду похожие на чертей мужички, устраивали печи и варили, варили «русское масло» от зари до позднего вечера. Вокруг горы Маяк почти весь берег на пригорках и в низинах был утыкан печами, из труб валил дым, застилая пространство что твой черный туман. Получив нужный продукт, залив его в бочку, везли деготь в Форштадт для производства над ним самого важного действа — придания невероятно мощного свойства противоядия. Именно там, среди озерец, по казачьим банькам, где, как известно, обитала нечистая сила, в деготь, приготовленный чертями-женихами, по капле, до нужного красно-коричневого цвета, добавлялся главный, секретный ингредиент — казачья кровь. Отстояв в баньке, в прохладе и покое месяц, бочка с оренбургским дегтем начинала далекое путешествие за Дон, Днепр и Дунай — к западным ведьмам, которых, как известно, в тех краях куда больше, чем у нас.

Написать автору статьи