Новости
Газета
Колумнистика
Информ. киоск

Душа обетованная

Люблю путешествовать. Больше привлекают дальние страны. Но всякий раз, приезжая в столицу, стараюсь посетить какой-нибудь подмосковный храм, побывать в старинной усадьбе.

Эти поездки тоже полюбила. За то, что заполняют пробелы в знании истории, расширяют кругозор. А главное — заставляют о многом задуматься.

Ново-Никольский собор в Можайске@фото Наталии Веркашанцевой

* * *

О том, что православные храмы бывают в готическом стиле, не подозревала, пока не увидела Ново-Никольский собор в Можайске. Высокое строение на высоком холме — с башенками, стрельчатыми окнами, арками — видно издалека. Храм, созданный зодчим Алексеем Бакаревым — учеником Матвея Казакова, больше похож на дворец, нежели на культовое сооружение. Специалисты относят его к памятникам ранней московской архитектуры, которых у нас почти не сохранилось. Если приглядеться внимательней, то, помимо готики, здесь можно обнаружить и элементы барокко. И даже масонские знаки (к чему бы это?). Но эклектика не мешает собору выглядеть величественно. Думается, дивному облику этого храма отдали должное бывавшие здесь Дюма-отец, Лев Толстой, Наталья Пушкина с сестрой Александриной. Их несложно представить в этих чертогах. А вот трикотажную фабрику, квартировавшую в храме с послевоенных лет и до 1980-х годов, воображение отказывается представлять.

Храм освящен в честь святителя Николая. Хотела было написать, моего любимого святого, которому молилась бабушка, молится мама, теперь и я за своих сыновей, живущих вдали от отчего дома. Но не слишком ли фамильярно? Впрочем, я не одна, кто мог бы так сказать: святитель Николай на Руси всегда пользовался особой любовью как «всех предстатель и заступник, всех скорбных утешитель, всех сущих в бедах прибежище». Считался защитником бедствующих и странствующих. «До Бога далеко, а до Николы близко», — верили наши предки. Вот и жители Можайска питают к святителю особую любовь. Именно здесь был создан один из наиболее почитаемых на Руси образов — образ Николы Можайского. Это не икона, а плоская скульптура, вырезанная из дерева и раскрашенная. Сейчас она находится в Третьяковской галерее, а раньше помещалась над въездными воротами Можайского кремля.

В можайском чудотворном образе святитель предстает грозным воином: в его руке — подъятый меч. Он защищал не только Можайск, но и всю Русь. Толпы паломников стекались поклониться Николе Можайскому.

А сам Можайск считался «святым городом» — на его небольшой территории существовало 16 монастырей и 75 церквей. Сегодня осталась церковь Якиманского монастыря да Ново-Никольский собор, которому тоже грозит разрушение. Накануне приезда в Можайск произошел оползень на западном склоне холма. С собора упала лепнина, а из угла, ближайшего к оползню, выпали кирпичи. Оправившись от потрясения, жители Можайска взялись за восстановительные работы и укрепление склона. Кто же и поможет «заступнику и предстателю», как не те, кому помог он?

* * *

Когда мне пообещали показать островок Европы в Подмосковье, да еще в поселке совсем не с европейским названием Быково, не поверила. Но именно здесь находится уникальный готический православный храм, похожий на замок, барский дом, похожий на царские чертоги, и английский парк с рукотворными прудами и ротондами. Церковь Владимирской иконы Божией Матери в Быково и впрямь уникальное строение. Это единственный в России храм овальной формы, в котором вольно сочетаются элементы европейской готики и московского барокко. Церковь двухэтажная. На второй этаж ведет живописная лестница, которая придает храму «нездешний» вид, как и пара колоколен по бокам, на одной из которых когда-то были часы. Прямо дворец, в который Золушка ездила на бал. Сегодня действует лишь нижняя церковь. Храм на втором этаже закрыт: к сожалению, в аварийном состоянии бывают не только дома, но и церкви.

Интересна история возникновения храма. В 1775 году Екатерина II, объезжая подмосковные усадьбы, заглянула в Быково к своему сподвижнику Михаилу Измайлову. За беседой гостья отметила, что владения сии ничем не отличаются от прочих. Самолюбие хозяина было уязвлено настолько, что он взялся перестроить свои владения так, чтобы равных им не было в округе. Пригласил московского архитектора, да не кого-нибудь, а самого Василия Баженова, который и создал из ничем не примечательной усадьбы архитектурную жемчужину.

Если пройти мимо свалки и пролезть через широкий лаз в ограде, то можно оказаться в настоящем английском парке. Правда, очень запущенном. Сейчас здесь буйствует бурьян, а когда-то благоухали черные розы, которые хозяева выписывали из-за границы. Продвигаясь вглубь по аллеям, над которыми сомкнули кроны вековые деревья, выходишь к берегу пруда. Может, майской ночью, напоенной ароматом черемухи, когда-то здесь водили хороводы русалки, но нынешним июльским утром мимо задумчивых вод, в которых отражаются небеса и прибрежные заросли, спешат на работу гастарбайтеры. Они живут в этом парке в деревянных домиках заброшенного туберкулезного санатория, расположившегося здесь в советские времена. Кто знает, не «намусорят» ли они палочкой Коха, отправляясь мести дворы?

А вот и еще один пруд. В центре — остров с беседкой. Беседка называется Храм Цереры в честь римской богини плодородия. Говорят, раньше туда вел изящный мостик. Сегодня добраться на остров можно только по льду. Вплавь вряд ли кто отважится. Моя провожатая, которая любит здесь бывать, рассказывает, что когда-то на берегу стояло двухэтажное здание под названием Эрмитаж, предназначенное для гостей. Все здесь поражало воображение, вплоть до названия комнат — фисташковая, лиловая... Была даже комната-аквариум со стеклянной стеной, выходившей на пруд. Не знаю, не видела...

А вот главный дом усадьбы произвел неизгладимое впечатление. Над его обликом потрудился не только Василий Баженов. От его архитектуры сохранились въездные пандусы с белокаменной балюстрадой, остальное — плод фантазии Бернара де Симона: балкон, опирающийся на колонны в виде женских фигур, башни, высокие окна. А какой вид открывается из окон этого дома, стоящего на высоком холме! А вот на окна дома, занавешенные грязными тряпками, без содрогания не глянешь. Здесь располагался главный корпус санатория. Врачи и пациенты уехали, хлам остался. Тлен и забвение прописались в усадьбе, которая могла бы украсить пригород любой европейской столицы.

* * *

Чтобы увидеть православный храм в стиле нарышкинского барокко — есть и такой в Подмосковье — надо отправиться в усадьбу Дубровицы близ Подольска. Это эффектное сооружение построено по заказу хозяина усадьбы князя Бориса Голицына, воспитателя Петра I. Храм Знамения — одно из самых необыкновенных явлений русской архитектуры. Напоминающий кусочек Европы в сердце России, он считается архитектурной загадкой. Специалисты утверждают: во всем мире только два таких сооружения. Подобное имеется еще в Норвегии.

Со всех сторон здание окружено фигурными лестницами, которые ведут на открытую паперть. Высокую башню венчает купол в виде золотой царской короны. Скульптурные фризы, белокаменная резьба, затейливый орнамент, овальные окна — кажется, хозяин хотел удивить всяк сюда входящего. Что ж, получилось.

Внутри храм тоже необычен. Всюду возвышаются скульптуры, как в музее. Скульптурные композиции прокомментированы латинскими стихотворными текстами. Бросается в глаза отсутствие настенных росписей, без которых, кажется, немыслим православный храм. Живопись заменена барельефами и горельефами. Этот необычный храм помогал строить своему воспитателю Петр I. Здесь, в междуречье Пахры и Десны, бывали и другие представители дома Романовых, в том числе Екатерина II. Места вокруг живописные, привольные. И, что важно, — обитаемые. На территории усадьбы сохранилась главная аллея липового парка, флигели, конный двор, много клумб, фонтан. Дом отреставрирован. В бывшем гербовом зале ныне расположился Дворец бракосочетания.

Быть в Дубровицах и не посетить Ивановское — непростительный грех. Семь минут на автомобиле, и мы в знаменитой подмосковной усадьбе. Кто ее возвел, доподлинно неизвестно, но специалисты утверждают, что создан этот шедевр под влиянием великого архитектора эпохи Возрождения Палладио. Вся Москва съезжалась сюда на балы и театральные представления. В романе «Евгений Онегин», Пушкин называет владелицу усадьбы Анну Закревскую «Клеопатрой Невы». Впрочем, первым хозяином усадьбы был граф Федор Толстой, собиратель старопечатных книг и рукописей. Затем — двоюродный дед Льва Толстого. Расцвет усадьбы пришелся на владельца графа Закревского и его красавицы жены Аграфены, музы поэта Баратынского. В 1870-е годы имение перешло московским купцам Бахрушиным. А сегодня принадлежит Музею профтехобразования. Хотя самого профтехобразования как такового у нас уже нет. Наверное, только в подольском музее и осталось.

* * *

И все-таки, как бы ни были затейливы и эффектны экзотические храмы, о которых шла речь выше, все они меркнут перед белокаменным Успенским собором на Городке. Городок — это улица на окраине Звенигорода, уходящая к вершине крутого холма на берегу Москва-реки. В память о крепости Городок, построенной здесь семь веков назад удельным князем Юрием Звенигородским, младшим сыном Дмитрия Донского. В 1399 году, вернувшись с добычей из похода на крымских татар, князь создал в своем детинце этот одноглавый собор по образу и подобию владимиро-суздальских церквей. «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет»...

Этот древнейший архитектурный памятник вдвойне ценен тем, что в нем сохранились фрагменты фресок, написанных молодым Андреем Рублевым и Даниилом Черным. Это святыни не только для верующих людей, но и для каждого просвещенного человека. Здание сложено из белого камня. Ничего лишнего, никакой вычурности. Можно сказать, аскетичное, если бы не причудливый орнамент по всему фасаду. Для улучшения пропорций строение сузили кверху. Как человек к старости, собор стал ниже «ростом». Не только из-за осадки, но и из-за культурного слоя метровой высоты, накопившегося за столетия. Часть цоколя и нижние ступени каменных лестниц оказались под землей. Впечатляют тяжелые двери-врата с огромными коваными задвижками-засовами, уподобляющие храм крепости. С тем и строили — искать защиты у Господа от врагов видимых и невидимых.

Если верить путеводителю, Успенский собор — лучший по архитектурному мастерству и изысканности памятник XIV века. Жаль, неизвестны имена зодчих, которые сумели во всем соблюсти чувство меры, отличающее истинные произведения искусства. Возле этих стен хочется гордиться тем, что ты русский человек.

* * *

Ах, на гравюре полустертой,
В один великолепный миг,
Я встретила, Тучков-Четвертый,
Ваш нежный лик.

И вашу хрупкую фигуру,
И золотые ордена...
И я, поцеловав гравюру,
Не знала сна...

Эти строки из стихотворения Марины Цветаевой «Генералам двенадцатого года» всплыли в памяти у стен Спасо-Бородинского женского монастыря, основанного Маргаритой Тучковой — вдовой героя Отечественной войны 1812 года генерал-майора Александра Тучкова на месте его гибели.

Маргарита Михайловна родилась в знатной семье, принадлежавшей к роду Нарышкиных. После неудачного первого брака они долго не давали согласия на брак с офицером Ревельского полка Александром Тучковым. И, тем не менее, венчание состоялось. И были Александр с Маргаритой счастливы в браке. Во всех заграничных походах жена не разлучалась с мужем. До вечной разлуки им оставалось шесть лет...

Сражение началось около шести часов утра. Французские войска ударили по левому флангу русской армии, расположенному на Семеновских высотах, где ныне стоит монастырь. Семь часов кипел жестокий бой. «Под огнем ужасных батарей, — писал современник, — генерал Тучков IV закричал своему полку: „Ребята, вперед!“ Солдаты, которым стегало свинцовым дождем, задумались. „Вы стоите? Я один пойду!“ — крикнул он, схватил знамя и кинулся вперед. Картечь разбила ему грудь. Тело его не досталось неприятелю. Множество ядер и бомб каким-то шипящим облаком обрушилось на то место, где лежал убитый, взрыло, взбуравило землю и взброшенными глыбами погребло тело генерала. А полки, презирая всю жестокость неприятельского огня, уже шли в штыки и с криками „ура!“ опрокинули неприятеля и заняли высоту».

Отгремело Бородинское сражение. И когда враг покинул московские пределы, на поле брани, где лежали без погребения десятки тысяч тел, появилась одинокая фигура вдовы генерала Тучкова. Она искала тело мужа. Но поиски оказались тщетными.

На предполагаемом месте гибели вдова поставила часовню, в которой разместилась полковая икона Ревельского пехотного полка, оставшаяся ей от супруга — Спас Нерукотворный. Через некоторое время, похоронив 20-летнего сына, Маргарита Михайловна поселилась на Бородинском поле, в небольшом домике у подножия Семеновского холма, чтобы утешить свою скорбящую душу. К бородинской отшельнице стали приходить и селиться вокруг «девицы и вдовы разных сословий, ищущие молитвы и уединения». Так зародился Спасо-Бородинский женский монастырь.

Маргарита Тучкова была возведена в сан игуменьи и наречена Марией. Милосердием и любовью к ближним игуменья Мария достигла высокой степени христианского совершенства. Она покинула белый свет спустя 40 лет после гибели супруга со словами: «Дайте мне видеть свет, отпустите меня...». Когда стали рыть могилу, нашли в земле генеральскую шпагу и эполеты — останки Александра Тучкова! Теперь оба они покоятся у стен величавого Спасского собора, выстроенного по подобию храма Святой Софии в Константинополе, как и разрушенный собор Казанской Божией Матери в Оренбурге. Узнав эту историю любви и верности, трудно не потерять сон...

Но есть здесь место и для другой истории. Обитель, находившаяся вдали от крупных городов, никогда не была богатой, и средства к существованию добывались собственными силами. На монастырских полях выращивалась пшеница, рожь, овес, были сенокосы, возделывались огороды. Монахини пекли хлеб, варили квас, ткали, шили одежду и обувь. Содержали скотный двор. В монастыре были переплетная и иконописная мастерские, библиотека. В церковно-приходской школе обучались крестьянские дети. Монастырская богадельня давала кров и пропитание одиноким и больным старикам.

После революции мастерские стали колхозными, богадельня и больница были упразднены. В кельях устроили общежитие. Во время войны здесь был эвакогоспиталь. В период оккупации — концлагерь. После войны — МТС, затем турбаза. В Спасском храме разместились мастерские. Производственные отходы сбрасывались в подклет, там же было и отхожее место. Убранство церкви было уничтожено, надписи сбиты, кованый иконостас сломан, гробы игуменьи Марии и сына ее разбиты, а останки разбросаны. Только в 1962 году, накануне 150-летия Бородинской битвы, склеп расчистили, установили на прежних местах новые гробы, собрав в них то, что смогли найти.

Ныне над Бородинским полем вновь звенят колокола, наполняя душу радостью и светом.

Церковь-замок в Быково@ В этом роскошном доме располагался туберкулезный санаторий@ Церковь в Дубровицах — архитектурная загадка@ В Успенском соборе на Городке сохранились росписи Андрея Рублева@ Спасо-Бородинский монастырь — любовь, воплощенная в камне@

Написать автору статьи