Новости
Газета
Колумнистика
Информ. киоск

Первоапрельская «аорто-брутальность». «Калоша» как орудие борьбы с графоманами и сутяжными психопатами

1 апреля в среду в актовом зале бывшего Дворянского собрания, а ныне – учебном корпусе Оренбургского государственного института искусств имени Ростроповичей, состоялась церемония награждения лауреатов премии «Оренбургская калоша» и театрализованное представление пародий учредителя премии – известного оренбургского пародиста Сергея Салдаева

О дальнейшей судьбе проекта «Оренбургская калоша» — специальной награды для графоманов, — а также о попытке театральной постановки студентами театрального факультета института искусств книги пародий Сергея Салдаева «Укуси меня за рифму» побеседовал с автором корреспондент «ОН».

Сергей Салдаев: «У любого поэта есть сильные и слабые стихи, но когда это выходит за грани разумного…»@Фото автора

— Сергей Александрович, если не ошибаюсь, вы уже в третий раз, как говорится, сажаете в калошу наших литераторов?

— Да, премия присуждается третий год подряд. Но фактически существует она четыре года. Именно четыре года назад мы с поэтом Сергеем Хомутовым ее придумали, разработали положение и объявили о ней миру. И я не хочу бросать эту затею — в нынешнем году даже специально попросился в отпуск, чтобы подготовить мероприятие.

— В этот раз церемония награждения выглядела оригинально: она заняла не больше пяти минут. Лауреаты снова не пожелали прийти?

— Раньше я тратил время на то, чтобы всех уведомлять, но потом понял — это дело бестолковое. О том, что их номинировали, авторы обязательно узнают. Надо сказать, реакция бывает разная. Кто-то обижается на сам факт номинирования, а кто-то обижается, что ему не дали калошу! Вот, например, слышал, что Ольга Мялова в этом году надеялась ее получить. Но, увы, самым главным лауреатом стал Иван Ерпылёв — в номинации «Завыли собаки голодные» за страшные, жестокие строки. Он и в прошлом году занял, кстати, первое место — в номинации «Здравствуй и прощай!» за полностью пропавший смысл в стихах. Реакция, как в тот, так и в этот раз была бурной, судя по комментариям на сайте ria56.ru, где в этом году проходило голосование. Нам, организаторам «Калоши», среди прочего, вменяют в вину то, что, мол, корчеватели поэтических грядок могли бы включить в список и более подходящих претендентов. Но, на мой взгляд, приведенные нашими критиками примеры подобраны не совсем удачно. Впрочем, если расширять список номинантов, то ему не будет конца. Потому что пишущее племя неистребимо!

— Ну а если человек все-таки хочет писать стихи, учится на своих ошибках, разве это плохо?

— В самом по себе желании писать стихи, конечно, нет ничего плохого. Какие-то, значит, присутствуют у человека внутренние мотивы. Он не золотые цепочки с женщин на улицах срывает, а сидит дома вечерами, пишет. Но одно дело, когда стихи читаются друзьям. Но ведь все хотят печататься! Заметьте, за рукописи «Калоша» не вручается — номинируются только опубликованные произведения. Есть такой термин — «сутяжный психопат». Так вот, это высшая степень графомании, когда люди всеми способами — в том числе через суды, власть, телевидение — пытаются убедить общество, что они поэты. Я таких людей встречал, мозг у них заточен под одну мысль, и разговаривать с ними трудно. Вот, например, приходит однажды ко мне в редакцию автор и говорит: «Почему это вы меня не печатаете? Я народный поэт! Народ, — говорит, — меня любит». Спрашиваю, кто конкретно его любит. Не может сказать. Доводилось слышать и такое: «У вас, у городских — своя поэзия, а у меня — своя!» Или вот еще: «Я так вижу мир!» В связи с этим мне вспоминается Незнайка Николая Носова, который дудел в геликон. Все стали разбегаться, а он заявляет: «Вы еще не доросли до моей музыки!» Понимаете, ведь даже Пикассо поначалу делал копии картин великих художников — Рафаэля, Леонардо да Винчи... А потом уже занялся творческим поиском. Но ведь сначала-то он ремеслом овладел!

Иными словами, зачем я все это делаю? Мне «Калоша» не приносит денег. Думаете, ради славы? Этого мне могло хотеться в 16-18 лет. Но слава — вещь зыбкая и глупая. Другое дело, если созданное тобой находит отклик. У меня всегда было болезненное отношение к тому, как вольно некоторые обращаются со словом. И очень грустно, что эти вольности печатают. Поэтому я выбрал такой вот способ борьбы с графоманством.

— А кто в нынешнем году получил «Калошу» второй и третьей степени?

— Второе место заняла Дарья Тишакова в номинации «Именем тарабарского короля» с формулировкой «за ахинею в текстах». Третье место — у Елены Валявиной — «за офигительную рифму». Вот послушайте:

Я вспоминаю убогую серость

советских дворов и собачью
ментальность,
Несовершенство корявых домов,
коммуналок пещерную
неандертальность,
В зиму — колонки с водою,
замерзшей, приросшей к дороге,
аорто-брутальность...

 

«Пещерную неандертальность» я еще могу как-то себе объяснить, но вот что такое «аорто-брутальность»?!.

Ежегодно перечитываю целую гору литературы. Впрочем, литература — это сильно сказано применительно к некоторым стихам. Понятно, что у любого поэта есть сильные и слабые стихи. Но когда слабина выходит за грани разумного... Вот, например, у той же Ольги Мяловой есть такие строки:

 

Как под стон сухожилий,
Как под треск фейерверков
Богомольно служили
На гробах-маломерках.

Ну что это такое?!

— Расскажите о театральной части мероприятия. Как вам удалось осуществить постановку «Раговорчиков» — пародии-фантасмагрии, фактически пьесы, герои которой — знаменитые российские и советские поэты?

— За это спасибо ректору Оренбургского государственного института искусств Борису Порфирьевичу Хавторину. Я случайно узнал из третьих уст, что он с большой долей уважения относится к тому, что я делаю как поэт-пародист. До этого я всего лишь однажды читал свои «Разговорчики» перед публикой. И когда я изложил Борису Порфирьевичу мою задумку, он согласился и предоставил мне возможность поработать со студентами театрального факультета. Конечно, мне потом сделали некоторые замечания: например, что столы со стульями мы зря отодвинули на задний план. Да и опыта сценического у меня было маловато. Но зато мне доподлинно известно, что в Оренбурге в таком формате никто ничего еще не делал.

— Трудно было ставить пародии на сцене?

— Мы репетировали всего четыре раза. До этого в последний раз я ставил на сцене КВН в 1988-м — кстати, мы, команда пединститута, тогда единственный раз победили студентов-медиков. Так вот, во время репетиций я заметил, что у ребят загораются глаза, что им нравится, они втягиваются, начинают хулиганить. И еще одно понял: если перед собой не ставить сверхзадачи, то серьезной цели не достичь. Свои «Разговорчики» я задумывал как антологию пародий на поэзию XX века. А потом надорвался, понял, что мне такой охват не под силу. Первая редакция вышла в 2008 году. После мне захотелось, чтобы в книгу вошли такие имена, как Ахматова, Князев, Блажеевский... Мы поставили на сцене всего четыре части «Разговорчиков» — решили, что этого будет достаточно. И теперь мне очень интересно, как постановка выглядит со стороны, цепляет ли зрителя. По-моему, получается неплохо. Кстати, прежде чем приступить к сценическому воплощению своих текстов, я попросил благословения у моего духовника отца Анатолия: не являются ли пародии злой насмешкой над авторами? Но он мне возразил: «Вы их вразумляете». И благословил на хорошее, богоугодное дело... Через некоторое время планирую попробовать повторить постановку.

Место действия пародии-фантасмагории «Разговорчики» - «кафе где-то на Невском»@Фото Шарифа Адегамова@

Дополнить статью