Новости
Газета
Великая степь не знает границ
Помните, в фильме «Осенний марафон» персонаж Евгения Леонова допытывается у иностранца: «А у вас в Дании грибные леса есть?» Мне всегда было любопытно: есть ли за границей степь, и какая она? Как выяснилось, это чрезвычайно интересно не только дилетантам, но и ученым-степеведам: какая она, степь за родными пределами? Интерес к степям вообще в последние годы очень вырос, особенно на международном уровне. Потому что степи, по мнению специалистов, сыграв огромную роль в истории человечества, изрядно пострадали и нуждаются в повышенной защите как никакая другая экосистема на планете.
Колумнистика
Информ. киоск

Увидеть аленький цветочек

Мое знакомство с Сергеем Тимофеевичем Аксаковым началось, как у многих, с «Аленького цветочка». Однако не многим, подобно автору этих строк, довелось еще в третьем классе сыграть в любительском спектакле по этой сказке. Спектакль ставили такие же школьницы, как и я, прямо в подъезде, где сценой служила широкая лестничная площадка. Роли дочерей они взяли себе, мне же досталась роль отца. Но меня это не очень смущало: очень нравилась сказка!

Сергею Тимофеевичу Аксакову – от благодарных потомков@ фото автора

Потом были прочитаны и другие произведения классика, стоящего особняком от хрестоматийных имен русской литературы, - «Детские годы Багрова-внука», «Семейная хроника». И захотелось познакомиться поближе – увидеть, ощутить и понять, что питало его дарование. Первый раз в гостях у писателя побывала, приехав в Уфу, где он родился. В доме деда по материнской линии, куда маленького Сережу перевезли в младенчестве. В этот дом «на косогоре», откуда открывается вид на реку Белую, попала после долгих поисков, окоченев на 30-градусном морозе. Но отогрелась и душой, и телом, слушая рассказы о том, как тепло и уютно было в семье Аксаковых. Как долгими зимними вечерами они раскладывали пасьянсы, играли в лото, читали вслух. Как на большом медном подносе слуга вносил фарфоровый конфетный прибор, в многочисленных отделениях которого было до двадцати видов варенья. Как летним утром в окна Сережиной комнаты заглядывали ветви малины. Именно здесь, в Уфимском крае, от отца и слуги Евсеича получил будущий автор «Записок об ужении» и «Записок ружейного охотника Оренбургской губернии» первые уроки по ужению и охоте. «Уженье просто свело меня с ума, - писал Аксаков, вспоминая детские годы. – Я ни о чем другом не мог ни думать, ни говорить».

Дом-музей выглядит приветливо@ фото автора

Следующий визит к писателю был в Абрамцево, где он поселился, отойдя от дел, и которое называл «премилой деревенькой». Здесь после суетной жизни в Москве он нашел все то, что так любил: «пространство, тишину, спокойствие, запах молодых листьев и расцветающих кустов». И речку Ворю, на берегу которой сиживал с удочкой в любую погоду. Именно в этих местах, разменяв шестой десяток, он и начал писать свои удивительные книги, которыми восхищались и Гоголь, и Некрасов, и Толстой, и Салтыков-Щедрин. Однако лучше всех, на мой взгляд, выразил свое почтение к литературным трудам нашего земляка Тургенев, который сказал: если бы тетерев мог говорить, то ни слова бы не прибавил к тому, что о нем рассказал Аксаков.

 

* * *

И вот свершилось! Мой путь лежит в родовое село Аксакова, на «прекрасную родину», воспоминания о которой подвигли Сергея Тимофеевича на писательский труд. «Золотое» аксаковское кольцо для меня, наконец, сомкнется. Жадно всматриваюсь в окрестный пейзаж – холмы, долины, перелески. Покой и воля! Но край не очень ласковый. Погода из рук вон – шквалистый ветер и дождь стеной. Но ведь Сергей Тимофеевич жил здесь не только в отрадные солнечные деньки, а и в ненастье. Поэтому и нам, чтобы посмотреть на Аксаково его глазами, годится любая погода.

На этой веранде пили чай@ фото автора

Нас размещают в каменной постройке, именуемой «людская». Она сохранилась со времен основателя усадьбы – деда писателя Степана Михайловича. (Утром выдадут квитанции, в которых так и будет написано: плата за проживание в людской.) Расселять по комнатам прибегает молодая женщина. Вручает полотенца, кастрюлю и ключи от комнат. Прямо как ключница Пелагея. Вечереет. Но нас ждут в музее. Этот деревянный дом из сосновых бревен с двумя крылечками по краям выглядит очень приветливо. Кажется, будто раскинул объятья в ожидании гостей. В отличие от людской, хозяйственных построек и каменной конюшни, барский дом - новодел. Но возведен на месте старого фундамента. Перед домом раскачиваются на ветру могучие березы, размахивают ветками кусты сирени и акации, в которых засела какая-то голосистая птаха. Эх, хозяина усадьбы нет рядом. Он бы с ходу определил, кто там заливается.

 

* * *

Экскурсия начинается с рассказа о первом хозяине усадьбы Степане Михайловиче. Вот он на портрете – широкоплеч, крепок, жилист. Основателен, как и полагается основателю. И главное - одно лицо с внуком. Был он из старинного дворянского рода, корни которого уходят глубоко в XI век - к варяжскому князю Симону Африкановичу, (так вот откуда у далекого потомка эта шкиперская борода!), который служил у Ярослава Мудрого. Основано Аксаково в 60-е годы XVIII века. Прослышав про плодородные заволжские земли, Степан Михайлович купил в 25 верстах от Бугуруслана 5-тысячную десятину земли у бомбардира Николая Грязева и перевел сюда своих крестьян из Симбирской губернии.

Такие дали открываются из окон дома@ фото автора

Хозяйство было добротным. Хотя Степан Михайлович не докучал дворовым крестьянам проверками. Но если замечал худое, пощады не было. В доме сохранилось его любимое кресло с кожаными вставками, сидя в котором он смотрел, как по усадьбе, еще не обремененной зелеными насаждениями, вольготно разгуливала скотина - от сарая до барского крыльца. Из предметов того времени - кровать бабушки Арины Васильевны. Сделана она из дуба с ореховыми и буковыми вставками, украшена цветочным орнаментом. Этому приобретению музей обязан священнику Тихомирову, который до революции служил в Знаменской церкви. Когда начали разорять барский дом, ему удалось увезти эту кровать. По счастью, она сохранилась практически в первозданном виде. Во всяком случае, реставрации не потребовалось. Приобрели ее недавно – в январе прошлого года в Бугуруслане - у потомков того самого священника. Она лежала в гараже в разобранном виде. Ждала своего часа.

 

* * *

Бабушкина кровать@ фото автора

Рядом с бабушкиной комнатой – буфетная. Здесь в резных шкафах хранилась посуда. А вот кухни в доме не было. (Так было заведено во многих русских усадьбах.) Еда готовилась в избушке, которая находилась за речкой. Там же - господская баня. Из летней кухни разносолы приносились в буфетную, раскладывались по тарелкам и подавались на стол. Каждое утро в эту комнату захаживал дедушка, чтобы выпить чарку красного самодельного винца. Это было за обычай. А маленький Сережа, когда приезжал погостить к дедушке с бабушкой, заходил-де в буфетную посмотреть на посуду - изящные чашки, конфетницу, молочник. Но почему-то кажется, что маленький мальчик заглядывал в эту волшебную комнату не столько полюбоваться посудой, сколько полакомиться бабушкиным вареньем из симпатичных розеток. Впрочем, в буфетной есть на что полюбоваться и кроме посуды. Например, на господский «рукомой» начала XIX века. В далеком предке Мойдодыра с порога угадывается благородное происхождение – сам медный, корпус мраморный. И увенчан зеркальным овалом. Говорят, если посмотреться в старинное зеркало и загадать заветное желание, оно непременно сбудется. Что ж, проверим.

Как человек, одержимый кофеманией, не могу пройти мимо гигантской кофемолки. И, оказывается, правильно делаю: она представляет особую ценность, поскольку принадлежала семье Аксаковых. И была привезена матерью Сережи Марией Николаевной из Уфы в дар свекрови – Арине Васильевне. Но та не понимала вкуса кофе и молола в ней пряности и травы. Кофемолка, несмотря на то, что ей исполнилось 250 лет (четверть тысячелетия - подумать только!), пребывает в рабочем состоянии.

 

* * *

Несколько шагов, и перемещаешься в другую эпоху. А на самом деле – в парадную анфиладу дома, где располагались комнаты родителей Сережи. Они и впрямь разительно отличаются от патриархальных «апартаментов» дедушки с бабушкой - изяществом обстановки, говорящей о высокой культуре и образованности их обитателей, а главное - вкусе к жизни.

Этому столику - четверть тысячелетия! @ фото автора

Комната Сережиных родителей обставлена мебелью конца XIX века. Затейливый диванчик, уютная козетка. О, а вот зеркало псише. Оно вращается на шарнирах, позволяющих регулировать наклон зеркальной поверхности. По обеим сторонам – многочисленные полочки для бижутерии. Очень симпатичная вещь! Знаменитая фирма Гамбса очень увлекалась такими изделиями. На стене - картины, одна из которых - Шишкина. Конечно, репродукции. Но это подлинные вещи. А вот стол с мраморной столешницей, украшенный птичьим орнаментом. Ножки стола завершаются бронзовыми лапами льва. Он был привезен из Уфы, когда семья перебиралась на постоянное жительство в Аксаково. (Не на нем ли раскладывали пасьянс и играли в карты?) Этому столу, который помнит не одно поколение Аксаковых, больше 250 лет.

Из окон открывается живописный вид. Не случайно именно здесь прорублена дверь, ведущая на веранду, так называемую ротонду, где родители Сережи любили пить чай, любуясь липовой аллеей, посаженной отцом, вдыхая воздух, напоенный липовым цветом. Кипел самовар. Струился аромат свежезаваренной мяты и смородинового листа. В корзинке источали аппетитные запахи сдобные булки и кренделя. Впрочем, любительницей сдобы была бабушка Арина Васильевна. А при Марии Николаевне, скорее всего, к чаю подавалось миндальное пирожное, которое она сама и готовила. И смотреть на это приготовление было одним из «любимых удовольствий» Сережи. Сейчас на поляне перед домом осталась одна-единственная липа. Аллею вырубили, когда на месте барского дома построили школу. Но если пройти в глубь парка, то можно обнаружить большую липовую аллею, сохранившуюся с тех времен.

 

* * *

Не без волнения переступаю порог детской комнаты, которую маленький Сережа делил с младшей сестренкой Надей. Кровать с балдахином, чтобы ребенку было уютнее. В детстве он страдал неведомой болезнью, сопровождающейся бессонницей. Для его успокоенья в дом и пригласили Пелагею - мастерицу рассказывать сказки. Вот как об этом рассказывается в «Детских годах Багрова-внука»: «Пришла Пелагея, не молодая, но еще белая, румяная и дородная женщина, помолилась богу… вздохнула несколько раз… села у печки, подгорюнилась одною рукой и начала говорить, немного нараспев: «В некиим царстве, в некиим государстве...» Это вышла сказка под названием «Аленький цветочек». По прошествии полувека Сергей Тимофеевич обрабатывает это повествовани,и народная сказка становится авторской.

Дорожка к озеру Любви@ фото автора

В этой же комнате письменный стол, на котором разложены подлинные вещи Сергея Тимофеевича: письмо гимназиста Сережи к дедушке, написанное идеально ровным почерком, без единой помарки, пенсне, чернильный прибор. А вот и знаменитые настольные часы белого мрамора, принадлежавшие семье. Несмотря на преклонный возраст – в рабочем состоянии. Их заводят раз в год на день рождения Аксакова – 1 октября. Они идут ровно сутки. И вновь останавливаются на год. На стене коллекция бабочек, которые обитали в здешних местах. Сергей собирал их и описывал в своих детских тетрадях. А став гимназистом, написал работу «Собирание бабочек».

Гостиная – самая просторная и светлая комната в доме. Она обставлена уже по вкусу Сергея Тимофеевича и его супруги Ольги Семеновны – дочери суворовского генерала и плененной турчанки. В браке у них было 14 детей. Двое умерли в младенчестве. Подобно родителям все они отличались образованностью, прекрасно рисовали, увлекались музыкой. Вот и пианино, которое помнит эти семейные музицирования. Из подлинных вещей – восьмигранный дубовый стол конца XVIII века на мощной резной ножке. Его нашли на чердаке у кого-то из местных жителей.

А вот и Чудище! @ фото автора

А вот и «темный коридор», разделяющий дом на две анфилады - рабочую и парадную. Этот коридор упоминается в «Семейной хронике». Он плохо освещался, поэтому здесь было темно и мрачно. И когда маленький Сережа шел в комнату к дедушке, он брал с собой маменьку или сестренку Наденьку. И взявшись за руки, они проходили к Степану Михайловичу. Сейчас здесь висят пейзажи Федора Козелкова, Рудольфа Яблокова, Александра Овчинникова и других оренбургских художников, запечатлевших красоту этих мест. Чтобы посмотреть экспозицию, достаточно щелкнуть выключателем. И сумрак рассеется.

 

* * *

Надгробия семейного кладбища Аксаковых@ фото автора

Знакомство с домом писателя заканчивается. А ведь здесь хорошо! Хоть дом построен недавно, он наполнен присутствием Аксаковых. Столько сил приложено, чтобы создать это присутствие! Для полноты ощущений только рассказов о привидениях не хватает. Впрочем, такой рассказ имеется. Когда в 2003 году археологи вскрыли захоронение Аксаковых, были обнаружены останки матери писателя и два детских гробика. Некоторые предметы с бывшего кладбища были принесены в музей – пуговички с истлевшей одежды, нательный крестик, венчик, который был на голове Марии Николаевны. И в музее стало твориться нечто необъяснимое. То вдруг пианино ни с того ни с сего заиграет. То что-нибудь само по себе упадет. Однажды женщина, которая охраняет дом по ночам, заходит с улицы зимой. Идет в свою каморку. И вдруг ощущает, как мимо нее проносится поток воздуха, будто кто-то очень быстро прошел. А через несколько минут в комнате крестьянского быта вдруг упал самовар. Охранница испугалась. Стала читать молитвы. Через некоторое время музейщики пригласили батюшку, он отслужил молебен. И все успокоилось. Видимо, не зря говорят, что нельзя ничего приносить в дом с кладбища. Совсем другое дело – из храма. Недавно музейную экспозицию пополнили подсвечники, решетка и чугунная напольная плитка, датированная 1814 годом, из разрушенной Знаменской церкви, построенной отцом писателя в конце XVIII века. Церковь была разрушена в 1932 году по указанию председателя колхоза, Сейчас на месте храма стоит Дом культуры. А неподалеку - надгробия с могил отца, матери и брата писателя – Аркадия, которые много лет валялись в овраге.

 

* * *

Выходим из музея в сумерках. По-прежнему идет дождь. Но знакомство с Аксаковым хочется продолжить. Пройдя через поляну, оказываемся в парке. Выходим к озеру Любви. В бытность Аксаковых сюда ежегодно прилетала пара лебедей. Потому озеро и получило такое название. Нынче не прилетают. Да и озеро обмельчало. Воды чуть на донышке. Похоже, любовь нынче в дефиците. Но, говорят, каждый год здесь включают колесо, с помощью которого пополняют озеро водой из речки Бугурусланки. На берегу сохранилась белая беседка, где любила сидеть Сережина мама, любуясь лебедями. Чуть поодаль – большая липовая аллея. Деревьям-долгожителям вокруг озера по 250 лет. Эти искореженные временем и непогодой исполины похожи на монстров. Не они ли послужили прототипом Чудища в сказке «Аленький цветочек»?

Чтобы исполнилось заветное желание, нужно посмотреть в старинное зеркало@ фото автора

И липовые аллеи, и вековые сосны в парке, и сирень с черемухой перед домом посадил отец писателя – Тимофей Семенович. Единственный наследник, он многое сделал для поместья. Кроме церкви, построил мельницу и, запрудив речку, создал озеро Любви. Здесь, в имении Аксаковых, все окружено любовью – к природе, семье, отеческим гробам. Судя по алым лепесткам искусственных роз, разбросанных перед ротондой, здесь любят регистрировать свой брак молодожены. Да и где же, как не тут, на родине «Семейной хроники» и «Аленького цветочка», делать первые шаги к созданию «ячейки общества»?

Но если вы спросите у земляков автора этой замечательной сказки, какой цветок послужил прототипом аленького цветочка, они не смогут ответить наверняка. Может - мак, может - роза, может - тюльпан. Ну и ладно. Пусть у каждого будет свой заветный цветочек.

 

* * *

Да, Аксаково оставило в жизни писателя глубокий след. Но и он не остался в долгу перед малой родиной, запечатлев ее в своих книгах. А если говорить о материальном, то дал землякам работу в своем музее, будто предчувствуя, как трудно будет сельским жителям в «прекрасном далеко» заработать на хлеб насущный. Сергей Тимофеевич позаботился об этом одним только фактом своего существования. Хотя пробыл в этих местах не так много за свою долгую жизнь.

Как, должно быть, вкусен обед за этим столом! @ фото автора

Совсем стемнело. Дождь не прекращается. Кажется, что Аксаково отрезано от всего мира, что оно на каком-то острове, затерявшемся в просторах мироздания. Но хозяева имения не чувствовали себя отрезанными от мира. И в Бугуруслан наведывались, и в Оренбург. (Представляю, каково было путешествовать в губернский город на лошадях, если даже на микроавтобусе иностранного происхождения проехать 500 километров довольно утомительно.) Конечно же, навещали соседей – помещиков Неклюдовых, Куроедовых, Осоргиных. И у Мертваго, крестного отца Сергея Тимофеевича, наверное, бывали. Да и соседи к ним наведывались. Как же без этого? Впрочем, это только авторские фантазии. А вот то, что в этих краях бывал замечательный писатель Владимир Солоухин, совершенно точно. Свидетельство тому – его очерк «Аксаковские места». Приезжал сюда и другой замечательный писатель - корифей советской журналистики, путешественник Василий Песков. С удовольствием фотографировал, рыбачил. И написал очерк в «Гостях у Аксакова». Между прочим, останавливался, как и мы, в людской. И ужинал на кухне под картинами, на одной из которых изображены рыбы из здешней реки, на другой – дичь из местных лесов.

А мы здесь пьем заваренный липовый цвет (не с тех ли самых лип с большой аллеи?) и лакомимся липовым медом. На душе тихо, светло и спокойно. И вспоминается Владимир Солоухин, который сказал: «Если бы меня попросили назвать главное качество аксаковских книг… я назвал бы душевное здоровье, которое невольно переливается в читающего эти книги… и наполняет его».

Вот и пребывание на «прекрасной родине» Аксакова наполнило нас душевным здоровьем. А разве этого мало?

Сережина кровать@ фото автора

Написать автору статьи


blog comments powered by Disqus